Добро пожаловать!

Интериоризация в языке (на примере языка самураев)

Впервые термин интериоризация (от фр. Intriorisation – переход извне внутрь) был использован в работах французских социологов как элемент социализации. Сегодня понятие интериоризации раскрывается в психологии как формирование внутренних структур человеческой психики посредством усвоения внешней социальной деятельности, присвоения жизненного, исторического опыта, становления психических функций и развития в целом [8]. Любое сложное действие, прежде чем стать достоянием разума, должно быть реализовано вовне. Познакомиться с данной проблемой можно, обратившись к трудам выдающегося психолога Льва Семеновича Выготского.

Бесспорный интерес вызывает интегративная связь интериоризации с лингвистикой. Нельзя отрицать, что слово служит важным орудием интериоризации, а речевое действие является средством произвольного перехода от одной ситуации к другой. С помощью слов мы оперируем информацией на протяжении достаточно длительного исторического периода. Человек сквозь призму слова усваивает опыт всего человечества, то есть десятков и сотен предшествующих поколений, отдалённых друг от друга на сотни и тысячи километров. То есть, говоря об интериоризации, мы признаём ориентирующую функцию языка, а именно адаптацию языковой личности в социуме посредством оценочного поведения этой личности.

Если же принять во внимание антропоцентрическую гуманитарную парадигму, то эта самая личность, то есть человек со своими мыслями и чувствами – есть главное действующее лицо в мире и языке [5]. 

Однако мы не забываем и о том, что человек – есть «существо историческое» [1], а историческое сознание представляет собой высшую духовную ценность человека. Тем более интересно наблюдать за процессом усвоения лингвистикой некоторых моментов в развитии историографии.

Обратимся к одному из определений лингвистики.

Лингвистика – наука, изучающая древние и современные языки. Это наука о естественном человеческом языке вообще и обо всех языках мира как индивидуальных его представителях [2].

Благодаря тому, что люди умеют разговаривать, двигаться, мы можем думать, говорить про себя, анализировать. Всё, что происходит вокруг нас, становится достоянием разума, переносится из окружающего мира в наш внутренний мир, равно как и интериоризация события или сказанного слова, может оказать воздействие на наше последующее поведение и речь.

Термин «интериоризация» имеет несколько значений. Самыми специфичными значениями термина являются следующие:

  1. превращение внешних, наблюдаемых форм деятельности во внутренние (ненаблюдаемые) процессы;
  2. превращение форм совместной (коллективной) деятельности в формы индивидуальной деятельности;
  3. принятие индивидом норм, установок, ценностей группы [10].                  

Поворачиваясь лицом к истории Японии, мы видим, что она очень богата и многогранна. Достаточно сложно на конкретном примере проследить ту интегративную функцию, обеспеченную процессом интериоризации. Тем не менее, нам удалось выяснить, что в последнее время в Японии популяризируются исследования таких явлений, как «язык гейш», «язык самураев» и т.п.

По нашему мнению, именно самурай как нельзя лучше подходит на роль индивида, принимающего установки и ценности группы, а также превращающего формы совместной деятельности в формы деятельности индивидуальной.

Каковы же корни специфической лексики, характерной для самурайского сословия?

В последние годы гражданской войны Тоётоми Хидэёси возложил на Иэясу Токугава миссию по водворению спокойствия в Канто (регион, включающий Токио и шесть прилегающих префектур). Токугава был вынужден отправиться в Эдо, который по распоряжению Хидэёси стал основной базой. 13 июля 18 года Тэйсэй (1590 г.) Токугава приказал своим войскам направляться именно туда. Вассалы также переселились в Эдо из Суруга и Микава (префектура Аити).

Из-за резкого увеличения числа вассалов клана Токугава из каждого района в Эдо перебирались самураи с требованиями государственной службы. В результате чего, лексика Эдо стала смесью лексики различных районов. Во-первых, это была лексика, употребляемая преимущественно в восточной части Японии, в таких районах, как Суруга, Микава. Во-вторых, к диалекту района Канто также добавилась лексика района Камигата (современный район Осака-Киото) [9, 7].

Вассалы, которые последовали за кланом Токугава, были родом из Микава, Овари, Суруга (префектура Аити). Сёгунат копировал лексику района Микава, самураи также подражали этому диалекту, чтобы продвигаться по службе.

По причине того, что диалект Микава был очень выгодным и распространился по всей Японии благодаря даймё, служившим при дворе Сёгуна, он породил некий обще-самурайский язык [9, 9].

В эпоху Эдо (1603-1867) лексика различалась в зависимости от того, к какому социальному классу принадлежал человек.

Класс самураев исчез с распадом Бакуфу (сер. XIX в.), а вместе с исчезновением самих самураев стал исчезать и их язык.

Правительство Мэйдзи (1868-1912), которое пришло на смену Сёгуната Токугава, сделало основным диалект Токио, появился нормативный язык, в результате чего из повседневной жизни исчез язык самураев. Несомненно, мы не можем говорить об абсолютном исчезновении всех лексических единиц языка самураев.

Итак, в качестве примера для рассмотрения явления интериоризации мы выбрали язык самурайского сословия.

Самурайство как особое сословие зародилось в 646 году в результате реформ Тайка (VII-VIII вв.). Самостоятельный политический и военный вес крупнейшие кланы самураев обрели в конце эпохи Хэйан (794-1192). Особый интерес представляет воспитание самураев, то, как их учили воспринимать мир вокруг. Безусловно, мы можем говорить и об этикете самураев.

 Этикет (фр. etiquette – ярлык, этикетка) – совокупность правил поведения, касающихся внешнего проявления отношения к людям (обхождение с окружающими, формы обращения и приветствий, поведение в общественных местах, манеры и одежда) [4, 412].

Говоря об этикете самураев, изначально в голову приходит сложившийся стереотип, касающийся поведения самураев по отношению к господину, старшим. Также мы владеем информацией о церемониальных правилах и устоях, которые до сих пор сохраняются в восточных единоборствах, таких как кэндо, айкидо, дзюдо и т.д.

Будучи дисциплинированным военным сословием, самураи имели собственный свод правил, кодекс самурая. В Европе он известен как武士道 бусидо: «Путь воина» и первоначально трактовался как «путь коня и лука».

Со стороны самураев предполагалось беспрекословное следование правилам данного свода.

Постепенно развиваясь, бусидо превратился в моральный кодекс воинов, стал областью философского знания, предметом этики. Он носил характер практического нравоучения. Самураи считали его методом совершенствования психической и телесной гигиены. Бусидо нравственно осмыслял философское мироучение в целом и был призван научить самурая «правильной жизни» в феодальном японском обществе [6, 27].

В числе главных принципов самурайской морали выделялись: верность господину; храбрость, отвага и непосредственно связанное с этим искусство воевать; честность и прямота; простота и воздержанность; презрение к личной выгоде и деньгам [Там же].

Несмотря на то, что бусидо являл собой кодекс поведения самурая, представлявший свод правил и норм для «истинного» воина, он не был кодифицирован. Безусловно, были попытки записать основные постулаты бусидо.

Одними из самых известных произведений о бусидо являются «Начальные основы японских искусств» (武道世新種 будо:сэсинсю) Дайдодзи Юдзана и «Сокрытое в листве» (葉隠れ хагакурэ) Ямамото Цунэтомо, которые были написаны в начале XVIII века. Данные произведения являются памятниками японской лексикографии, а также ярчайшими примерами явления интериоризации в действии.

Юдзан Дайдодзи в своём труде формулировал следующие требования бусидо.

  1. Истинная храбрость заключается в том, чтобы жить, когда правомерно жить, и умереть, когда правомерно умереть.
  2. К смерти следует идти с ясным сознанием того, что надлежит делать самураю и что унижает его достоинство.
  3. Следует взвешивать каждое слово и неизменно задавать себе вопрос, правда ли то, что собираешься сказать.
  4. Уважать правило «ствола и ветвей». Забыть его – значит никогда не постигнуть добродетели, а человек, пренебрегающий добродетелью сыновней почтительности, не есть самурай. Родители – ствол дерева, дети – его ветви.
  5. На войне верность самурая проявляется в том, чтобы без страха идти на вражеские стрелы и копья, жертвуя жизнью, если того требует долг.
  6. Верность, справедливость и мужество – три природные добродетели самурая.
  7. Будучи смертельно ранен, так что никакие средства уже не могут его спасти, самурай должен почтительно обратиться со словами прощания к старшим по положению и спокойно испустить дух, подчиняясь неизбежному.
  8. Самурай должен, прежде всего, постоянно помнить, что он может умереть в любой момент, и если такой момент настанет, то умереть самурай должен с честью. Вот его главное дело [12].

Честь и осознание собственного достоинства воспитывались у детей самураев с детства. Воины строго охраняли своё «доброе имя» – чувство стыда было для самурая самым тяжёлым. Честь и слава ценились дороже жизни, поэтому, когда на кон ставилось одно из этих понятий, самурай, не раздумывая, отдавал за него свою жизнь. Ложь для самурая была равна трусости [6, 34]. С самого детства ребёнок должен был стараться вести себя, как подобает истинному воину.

Процесс интериоризации проявляется в частности в том, что почтительное отношение к господину формировалось вследствие того, что последний давал самураю «кров и пищу». Самурай получал подобные блага за свою службу, а значит, в сознании самурая была установка, что, отличившись перед господином, он получит награду, и соответственно, честь и гордость самурая не будут запятнаны.

Всегда при обращении к господину, самураи использовали вежливые формы местоимений, глаголов-связок и т.д. Например, связка ですдэсу в вежливой форме звучала でございますдэгозаимасу. Также использовали суффикс 様 сама, 殿 доно.

Отношение самураев к господину нашло своё выражение и в предсмертных стихах самураев, которые называются 辞世 дзисэй. Они являлись частью японской военной традиции и выполнялись в виде хайку или танка перед смертью. Рассмотрим один из примеров:

(1) Быстрее всех я спешу
Уйти по горной тропе
Дорогой смерти, которой
Отправились раньше меня
И господин мой, и мать [11].

Прежде всего, следует обратить внимание на последнюю строку. В ней отражаются такие ценности самурая, как почитание родителей и преданность господину. Даже в момент смерти или перед смертью, в мыслях и сердце самурая есть место господину и родителям. Здесь мы видим явное проявление интериоризации, поскольку самураем в первую очередь был тот человек, который помнил о сыновьей почтительности и верности господину.

Вот что пишет о сыновьей почтительности Юдзан Дайдодзи: «Тот, кто является самураем, должен вести себя в строгом соответствии с долгом сыновней почтительности. Каким бы способным, умным, красноречивым и добрым ни был он рожден, все это бесполезно, если он непочтителен. Ибо бусидо, Путь воина, требует, чтобы поведение человека было правильным во всем. Если нет проницательности во всем, не будет и знания должного. А тот, кто не знает должного, едва ли может называться самураем. Самурай же понимает, что родители подарили ему жизнь и что он – часть их плоти и крови. И именно из преувеличенного самомнения возникает порой пренебрежение к родителям» [12].

Сыновья почтительность была тесно связана с верностью самурая его господину. И это тоже находит своё отражение в книге Юдзана Дайдодзи «Начальные основы японских искусств»: «Но если родитель зол, стар и своенравен, если он всегда ворчит и повторяет, что все в доме принадлежит ему, если он не дает детям ничего и, не считаясь со скудными средствами семьи, неустанно требует питья, еды и одежды, и если он, встречая людей, всегда говорит: «Мой неблагодарный сын так непочтителен, поэтому я и влачу такую жизнь. Вы не представляете, как тяжела моя старость», тем самым, понося своих детей перед чужими людьми, то даже к такому сварливому родителю следует относиться с почтением и, не выказывая никаких признаков раздражения, потакать его плохому характеру и утешать его в его престарелой немощи. Полностью отдавать свои силы такому родителю – вот подлинная сыновняя почтительность. Самурай, исполненный такого чувства, поступая на службу к господину, глубоко понимает Путь верности и проявит её не только тогда, когда его господин процветает, но и когда тот в беде, и не покинет его, даже когда из ста всадников у него останется десять, а из десяти – один, но будет защищать его до конца, считая свою жизнь ничем в сравнении с воинской верностью. И хотя слова «родитель» и «господин», «сыновняя почтительность» и «верность» различны, смысл их одинаков. Древние говорили: «Ищи преданного вассала среди почтительных». Невозможно представить, чтобы человек был непочтителен к своим родителям и в то же время был предан своему господину. Ибо неспособный исполнить сыновний долг перед родителями, давшими ему жизнь, едва ли будет преданно служить господину, с которым он не связан кровными узами, из одного лишь почтения. Когда такой непочтительный сын поступает на службу к господину, он будет осуждать любые недостатки своего хозяина, а если он будет чем-то недоволен, то забудет о своей преданности и исчезнет в минуту опасности, или предаст своего господина, сдавшись в плен врагу» [12].

(2) Встреча со смертью –
Это встреча со смертью.
Встреча со смертью –
Чувство благодарности,
Мысли о господине [11].

Ключевой идеей бусидо является понятие о неизбежности смерти, готовности в любой момент пожертвовать своей жизнью ради великой цели [7, 133].

Это отражено в большинстве предсмертных стихов самураев.

(3) Есть ли, о чём сожалеть?
Есть ли, что ненавидеть?
Ведь изначально
Самим ходом вещей
Тело идёт к покою… [11].

В этой танка прослеживается идея смирения, принятия смерти как естественного процесса. Как мы упоминали ранее, настоящий самурай никогда не боялся смерти. Он заранее готовил себя к ней и жил так, словно его тело уже умерло.

О смерти пишет Ямамото Цунэтомо: «Я постиг, что путь самурая – это смерть… В ситуации «или – или» без колебаний выбирай смерть. Это нетрудно. Исполнись решимости и действуй. Только малодушные оправдывают себя рассуждениями о том, что умереть, не достигнув цели, означает умереть собачьей смертью. Сделать правильный выбор в ситуации «или – или» практически невозможно» [12].

«Подлинный самурай не думает о победе и поражении. Он бесстрашно бросается навстречу неизбежной смерти. Если ты поступишь так же, ты проснешься ото сна» [Там же].

Самурай должен был жить так, словно он уже мёртв, и тогда он мог достичь успеха в своих делах и в бою, а также не запятнать свою честь. Поэтому с детства родители должны были поощрять ребёнка за любые порывы проявления смелости, чтобы он в будущем стал настоящим самураем.

(4) Если бы не знал,
Что мёртв уже
Давным-давно,
Оплакал бы свою
Потерю жизни [11].

Самураи не боялись смерти, для них она не была чем-то сверхъестественным, это и прослеживается в предсмертных стихах.

И вновь мы сталкиваемся с процессом интериоризации, ведь с самого раннего детства будущие самураи слышали о почтительности, верности, о смелости, видели наглядные примеры, и, чтобы стать подлинными самураями, старались всё выполнять. В результате менялось как поведение, так и речь будущего самурая.

Мы можем сделать вывод, что идея интериоризации речи основывается на факте признания интериоризации речевого действия (как и любого другого вида человеческой деятельности) и рассматривает речь одновременно и как объект, и как результат процесса интериоризации. То есть мы понимаем интериоризацию и как процесс восприятия, и как процесс порождения речи. Реализация же процесса интериоризации речи соответствует конкретной ситуации речевого действия вне зависимости от исторической или какой-либо другой обусловленности.

 

Литература

  1. Барг, М. А. Эпохи и идеи. Становление историзма [Текст] / М. А. Барг. – М.: Мысль, 1987. – 354 с.
  2. Вики свободная энциклопедия [Электронный ресурс] / http://ru.science.wikia.com/wiki / Лингвистика
  3. Википедия свободная энциклопедия [Электронный ресурс] / https://ru.wikipedia.org/wiki/ Бусидо
  4. Кон, И. С. Словарь по этике [Текст] / И. С. Кон. – М.: Политиздат, 1981. – 430 с.
  5. Спеваковский, А. Б. Самураи – военное сословие Японии [Текст] / А. Б. Спеваковский. – М.: Главная редакция вост. лит-ры, 1981. – 161 с.
  6. Тразанова, Н. Ю. «Бусидо» как компонент национального ценностного кода японской лингвокультуры [Текст] / Н. Ю. Тразанова. – Ирк.: Вестник ИГЛУ, выпуск № 4. 2009. – 131-137 с.
  7. Чернышёва, Н. С. Язык самурайского сословия [Текст] / Н. С. Чернышёва. – Иркутск, 2013. – 28 с.
  8. Электронная библиотека диссертаций [Электронный ресурс] / http://www.dissercat.com/content/problema-interiorizatsii-v-istorii-otechestvennoi-psikhologii
  9. Электронная библиотека Икниги [Электронный ресурс] / http://iknigi.net/avtor-olga-chigirinskaya/77653-predsmertnye-stihi-samuraev-olga-chigirinskaya/read/page-2.html
  10. Юдзан Дайдодзи Будосесинсю. Ямамото Цунэтомо Хагакурэ. Юкио Мисима Хагакурэ Нюмон [Электронный ресурс] / Перевод на рус. Р. В. Котенко, А. А. Мищенко. – СПб.: Евразия, 2000. – 320 стр. / http://lib.ru/JAPAN/samuraj.txt
  11. Скоробогатова, Т. И. Фразеология и историческая память: интериоризация нового знания в лингвистике (на материале французского языка) [Текст]: дис. … канд. филол. наук: 10.02.19/ Т.И. Скоробогатова. – Ростов-на-Дону, 2013
  12. Фатыхова, Л. А. Понятие интериоризации и процесс интериоризации речи [Текст] / Л. А. Фатыхова. – Вестник Башкирского университета, выпуск № 1. – том 17. – 2012.